English version

Поиск по названию документа:
По содержанию 1 (быстрый):
По содержанию 2:
РУССКИЕ ДОКИ ЗА ЭТУ ДАТУ- 8-К - Открывающая Процедура (ЛПКХ 56) - Л560800 | Сравнить
- Аксиомы 6-10 (ЛПКХ 56) - Л560800 | Сравнить
- Вейлансы (ЛПКХ 56) - Л560800 | Сравнить
- Как Проходить в Одитинге Плотные Объекты (ЛПКХ 56) - Л560800 | Сравнить
- Кодекс Одитора (ЛПКХ 56) - Л560800 | Сравнить
- Кодекс Саентолога (ЛПКХ 56) - Л560800 | Сравнить
- Начать, Изменить и Остановить (ЛПКХ 56) - Л560800 | Сравнить
- Незнание (ЛПКХ 56) - Л560800 | Сравнить
- Позиции, Используемые в Одитинге (ЛПКХ 56) - Л560800 | Сравнить
- Проблемы и Последствия (ЛПКХ 56) - Л560800 | Сравнить
- Процедуры Экстериоризации (ЛПКХ 56) - Л560800 | Сравнить
- Процессы Создания - Движения, Остановки, Восприятие (ЛПКХ 56) - Л560800 | Сравнить
- Состояние Знания (ЛПКХ 56) - Л560800 | Сравнить
- Теория Игр (ЛПКХ 56) - Л560800 | Сравнить
- Факсимиле (ЛПКХ 56) - Л560800 | Сравнить
- Хронические Соматики (ЛПКХ 56) - Л560800 | Сравнить
- Шкалы - Движение (ЛПКХ 56) - Л560800 | Сравнить
- Шкалы, Любопытство и Незнание (ЛПКХ 56) - Л560800 | Сравнить
СОДЕРЖАНИЕ НЕЗНАНИЕ Cохранить документ себе Скачать
1956 ЛЕКЦИИ ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО КУРСА ХАББАРДА1956 ЛЕКЦИИ ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО КУРСА ХАББАРДА

НЕЗНАНИЕ

ПРОЦЕДУРЫ ЭКСТЕРИОРИЗАЦИИ

Лекция, прочитанная в августе 1956 годаЛекция, прочитанная в августе 1956 года

Я хотел бы поговорить с вами о незнании. Я уже говорил с вами о состоянии знания. То, что мы говорим с вами о незнании, кажется довольно странным, но любой саентолог знает: способность не знать важнее, чем способность знать.

Спасибо.

Приведу пример: почему пациент, потерпевший неудачу в различных психотерапиях, приходит к нам, почему он ищет саентолога? Что ж, это потому, что он не делает того, что ему следовало бы делать. Ему следовало бы попытаться вспомнить что-то, но он этого не делает, он пытается забыть. И хотя он будет сидеть и навязчиво перемалывать свои воспоминания, он считает, что они слишком болезненны и что он нуждается в определенной помощи, чтобы полностью избавиться от них.

Сейчас я хотел бы поговорить с вами об экстериоризации.

Наиболее широко распространенный в обществе способ, так сказать, справляться с психическими расстройствами состоит в следующем: люди забывают то, что не желают конфронтировать. Они оставляют все это позади. Этот механизм работает очень энергично, и я знал людей, которые, когда им кто-то не нравился, на самом деле забывали, как зовут этого человека, хотя хорошо знали его.

Составляющими человека являются тело, разум и тэтан – по мнению человека, именно так они располагаются по своей важности. По нашему мнению, составляющими человека являются тэтан, разум и тело. Мы идем здесь в прямо противоположном направлении, но на самом деле оно является правильным. Но не по мнению преклира. Преклир предпочел бы считать... когда у него тяжелая потеря, он бы предпочел считать, что отныне и вовеки веков нет ничего кроме массы, массы, массы. И его поведение таково: «Как я могу попасть в нее? Как я могу застрять в ней? Как я могу добиться, чтобы она скапливалась на мне?»

Так вот, механизмы разума действительно устроены так, что работают в направлении незнания, а не в направлении знания. Кто-то пытается преодолеть болезненность всего, что с ним произошло, изучая это или обучаясь тому, как с этим справиться. Это подход довольно высокого уровня – весьма, весьма высокого. А обычный подход, как вы обнаружите, состоит в том, что люди пытаются полностью забыть все, что произошло, и все, что с этим связано, и пытаются выкинуть все это из своего разума. Это реактивное использование незнания. Психотерапевты старых времен предпочли бы скорее промыть человеку мозги, чем восстановить его память. Они предпочли бы вырезать ему мозги, чем дать ему больше чего-то, с помощью чего он мог бы думать, понимаете? Вы обнаружите эту направленность к незнанию повсюду вокруг нас.

Следовательно, если вы будете помнить об этом, одитируя преклиров, вы никогда не будете проводить процессы, которые выводят преклира из массы, высвобождают его из нее или лишают его массы – в результате. Вы уловили этот маленький момент?

На это есть очень веская причина: это, по сути, постулат, созданный тэтаном, чтобы получить игру. Он не знает чего-то, чтобы иметь благодаря этому какую-то тайну, чтобы узнавать что-то об этом, чтобы делать что-то с этим. И ему настолько хорошо удается не знать, что он осуществляет незнание с автоматической скоростью, вероятно, 186 000 раз в секунду. То есть очень быстро.

Другими словами, ваша деятельность в этом отношении – это своего рода... ну, на самом деле это своего рода мошенничество. Направление вашего одитинга таково: вы просто-напросто собираетесь втереть его в массу, понимаете. Вы просто тихо и мило, используя свои самые лучшие процедуры... вы твердите только об одном: входить во что-то, застревать в чем-то, тем или иным образом оказываться покрытым чем-то, и все ваши процессы направлены только на это – и он высвобождается, он отделяется от массы и становится способен переносить несколько меньшее количество массы.

Основные машины, используя которые он действует, работают следующим образом: он не знает прошлое, не знает будущее и знает настоящее; не знает прошлое, не знает будущее, знает настоящее; не знает прошлое, не знает будущее, знает настоящее. Следовательно, как вы можете видеть, на протяжении какой-то конкретной жизни или конкретного отрезка времени он осуществляет в два раза больше незнания, чем знания. Он постоянно занимается незнанием.

Так вот, это очень важно. Теория игр говорит нам о том, что наш одитинг должен быть направлен в сторону компульсивной игры... наш одитинг должен быть направлен в сторону компульсивной игры.

Как бы он мог увидеть стену, если бы он не осуществил незнание в отношение того, как она выглядела мгновение тому назад? Это элементарный вопрос, и как только вы сталкиваетесь с этим, вы, разумеется, сталкиваетесь со своими собственнымимашинами, которые все это делают, и вы зависаете на траке времени и начинаете ломать над этим голову.

Так вот, тэтан (как преклир) сидит так, что... создается впечатление, что ему кажется, будто если все остановится, то с ним все будет в порядке. Это замечательно. Для него нет ничего более прекрасного, чем кладбище. Это потому, что его цель в ситуации игры основывалась на принципе «создавать, выживать, разрушать», понимаете, и его конечной целью всегда было «разрушать». Но когда он достигает этой цели, он становится очень несчастным, поскольку из-за этого он оказывается вне игры. Так что на самом деле вы с ним не проходите в одитинге то, насколько он мертв, вы проходите, как он планирует добиться того, чтобы все было в достаточной мере остановлено и в достаточной мере мертво. Понимаете?

Существует упражнение, напрямую связанное с этим; это процесс, выполняемый вне помещения; в ходе этого процесса вы задаете преклиру вопрос о том, что бы он был не против не знать по поводу того или иного человека. Сам вопрос этого процесса подразумевает, что преклир знает что-то об этом человеке. Если он решит не знать то, что он и так уже не знает – понимаете, он не знает имя этого человека и так далее, – то в результате он окажется в замешательстве.

Действуйте в этом направлении. Я дам вам... самый грубый из этих процессов, но который попадает прямо в точку. Вы просите его создать мокап того, как он находится в теле и занимается планированием, и вы просто просите его запихать этот мокап в тело. И пусть он снова создаст мокап того, как он занимается планированием,и запихает этот мокап в тело. И снова создаст мокап того, как он занимается планированием, и запихает его в тело.

Сначала в этом процессе использовалась обычная форма глагола «не знать», и она успешно использовалась при работе с тем, что находилось вне человека. То, что это было успешным, весьма интересно, но на субъективном уровне это обернулось полным поражением, поскольку замешательство само по себе состоит из ряда незнаний.

Кстати, время от времени вам будут попадаться преклиры, которые не будут ничего делать, кроме как планировать. Вот человек, который никогда ничего не делает со своими планами, он просто планирует. Что ж, его останавливали так много раз, что он не смеет начинать. Так что он возмещает это, занимаясь планированием.

Что такое замешательство? Замешательство – это масса, состоящая из объединенных незнаний. Если у вас достаточно незнания, то вы оказываетесь в очень интересном состоянии замешательства. Один из способов выйти из замешательства состоит в том, чтобы знать какое-то присутствующее в этой ситуации данное, которое вы не знали раньше, и тогда замешательство перестает быть замешательством. Это весьма интересно, потому что тут вы просто наблюдаете в действии стабильное данное и замешательство. Это выше уровня частиц.

С большинством преклиров, намертво засевших в своей голове, этот процесс будет работать, поскольку это то, чем они занимаются все время. Они получают одитинг, поскольку это является частью их плана, цель которого в чем-то другом. Это действительно очень интересно.

Вы могли бы не знать, верна ли вам ваша возлюбленная, и вы могли бы не знать, куда она ушла, и не знать, куда она пойдет, и не знать, как долго продлится ее верность, и внезапно вы получаете какое-то проявление – что-то вроде ревности. Это просто совокупность этих неспособностей что-то узнать. И, таким образом, человек в такой ситуации выясняет... кстати, ревность – это одна из тех... одна из тех очень забавных вещей, очень глупых вещей. Она основывается на тех правилах в отношении доказательств, которые существуют в этой вселенной. И правила этой вселенной о доказательствах вполне могут быть записаны в конституции какой-нибудь страны: невиновный будет считаться невиновным, пока не будет доказано, что он виновен.

И, кстати, причины, по которым он одитируется, бывают весьма поразительными. Вы можете заставить его на протяжении двадцати пяти часов придумывать причины, по которым он получает одитинг, и, вероятно, его график продемонстрирует значительные достижения. «Назовите мне еще одну причину для того, чтобы получать одитинг. Можете ли вы просто подумать о том, хорошая ли это причина или нет?» Что-то в этом роде.

На самом деле эта вселенная доказывает чью-то вину так: вы всегда можете найти доказательство вины. Другими словами, если кто-то что-то сделал, то есть доказательства этого. Но если кто-то не сделал чего-то, то доказательств нет. Мы можем установить, что он был где-то в другом месте и в этом может поклясться множество людей, но и в этом все равно можно усомниться. Однако, если человека застали на месте с окровавленными руками, что ж, он сделал это. Вот настолько это просто.

Преклиру нужен, так сказать, мотив для того, чтобы двигаться в направлении остановки. Разумеется, он движется на самом деле не к тому, чтобы остановить себя, а к тому, чтобы остановить других. Это состояние игры, понимаете. Следовательно, если вы когда-нибудь и станете проходить остановку, то только останавливая врагов. Что-то вроде «Придумайте врага. Хорошо. Теперь представьте, как он останавливается». Уловили идею? «Придумайте врага. Представьте, как он останавливается».

Следовательно, есть такой странный факт: отрицательных доказательств не существует; на самом деле отрицательных доказательств не существует. Другими словами, мы предполагаем, что человек не виновен, мы доказываем, что он виновен, – во вселенной существует некоторый перевес в этом направлении.

Так вот, если бы мы проводили ему процесс «Смокапьте себя мертвым»... мы раньше проводили его, и это очень ограниченный процесс. Он не работает сколько-нибудь длительное время. Но его эффективность была обусловлена тем, что преклир намертво останавливал свое тело, и его тело было его противником. И когда у вас был преклир, который считал свое тело противником, процесс работал. А когда ваш преклир не считал тело своим противником, а считал его союзником, это было для него поражением, понимаете? Победы и поражения, друзья и враги – все это просто вопрос мыслезаключения. Отлично.

Что ж, так и происходит с ревностью. Очень, очень легко доказать, что кто-то неверен, понимаете, очень легко доказать, что кто-то неверен, но практически невозможно доказать, что он невиновен. Парень отсутствовал два с половиной часа. Он может сказать, что он ходил за газетой, но где он был на самом деле? Тогда он говорит: «Ну что ж, ты можешь спросить Джо». Что ж, это совершенно не поможет. Джо непременно соврет, если речь идет об этом парне. Вы видите, как это может продолжаться, продолжаться, продолжаться и как это продолжается, продолжается, продолжается?

Мы рассматриваем экстериоризацию во всей ее полноте, и мы обнаруживаем, что она несовместима с состоянием игры. Мы обнаруживаем, что единственное, что занимает доминирующее положение во всем процессинге, несовместимо с любой целью преклира. Хотя, возможно, он и говорит на... но тут все вывернуто наизнанку: «Я просто должен экстериоризироваться. Я просто должен экстериоризироваться. Я просто должен экст...» Он говорил это на протяжении последних нескольких миллиардов лет, и это означает, что все это время он не участвовал в игре.

Что ж, так происходит из-за тех правил о доказательствах, которые существуют в этой вселенной. И из-за этих правил становится очень трудно прийти к правосудию и справедливости. Но правосудие на самом деле – это то, к чему нужно прийти, а не то, что только написано в книгах о юриспруденции.

Так вот, если вы предоставите ему способы и средства, чтобы принять участие в более грубых, жестких играх, он в конце концов сможет экстериоризироваться из некоторых игр. Но девиз преклира такой: «Любая игра лучше, чем отсутствие игры». И когда вы заставляете его интериоризироваться или придумывать, как это сделать, то можно быть уверенным, что рано или поздно он экстериоризируется. Вы понимаете?

Так вот, тут мы имеем дело с одним отдельно взятым случаем. Всем этим «не знаю» соответствует относительно небольшое количество «знаю». Просто распространите это на «не знаю» и «знаю», и мы выясним, что может существовать гораздо больше «не знаю», чем знаю. Например, то или иное данное больше не существует. «Кто именно это был... кто именно вытащил меня из реки?» – или что-то в этом роде. «Была темная ночь, а бой был жаркий, и когда я свалился в реку, кто-то вытащил меня, и я хотел бы поблагодарить его. Кто это был?» Что ж, этот человек не знает, что это были вы, а вы не знаете, что это был он, и на этом все кончается. Таким образом, у вас тут есть два соответствующих друг другу незнания, и они никогда не встречаются друг с другом или встречаются очень редко.

Состояние игры – «входить во что-то». Здоровое состояние – «выходить из чего-то». Все игры аберрируют. Если вы хотите, чтобы ваш преклир вновь обрел здоровье и душевное равновесие, вы должны дать ему возможность из чего-то выходить. И вы добиваетесь этого, заставляя его придумывать, как во что-то войти. «Придумайте игру, сравнимую по величине с пробиванием шахты до центра Земли», понимаете? Что-то в этом роде.

Жизнь состоит из огромного множества прерванных или незаконченных историй. Нас всегда выбрасывает с трака времени, прежде чем мы успеваем обнаружить, что на самом деле произошло. Это не похоже на художественные произведения. Но этого достаточно для того, чтобы заставить человека стать писателем... он садится и заканчивает эти истории.

Так вот, в наши дни это настолько прочно зафиксировано в думании большинства преклиров (в том, как он обдумывает что-то), что самое худшее, что может с ним случиться – это экстериоризация; и когда он экстериоризируется, это создает инграмму в банке. Я хочу сказать, что это настолько серьезно. Преклир выскочил из головы – это инграмма.

Но если вы подумаете о захватывающих, будоражащих воображение отрывках различных историй:

Так вот, инграмма – это момент боли и бессознательности, сохраняемый в умственном образе-картинке, по-прежнему имеющемся у тэтана или у тела. Это точное техническое определение инграммы.

  • И она вышла из дому, хлопнув дверью.

Слово «инграмма», кстати, означает в последнее время «след, оставленный в клетке», что совершенно неправильно. Но когда-то мы думали, что инграммы были как бы запечатлены в клетках или что-то в этом роде, так что мы позаимствовали это слово.

  • Ну а что потом?
  • Это слово на самом деле было взято из такой старой области знания, как целительство, так что вы встретитесь с каким-нибудь старым шаманом или кем-то в этом роде посреди страны Юнго-Бонго или Харлей-Вонга, и он скажет вам... и он скажет вам вот что: «Мы всегда знали о существовании инграмм».

  • Ну, я не знаю.
  • Да, он знал о том, что такое слово существует в номенклатуре, что оно означает «след, оставленный в клетке», оно означает «заученный образец поведения, существующий в клетке». Да, он знаком с инграммами такого типа, но он не знаком с другим типом инграмм. Следовательно, мы имеем дело с маленьким примером плохой... их очень мало в Саентологии, но это один из них, – это пример плохого названия, плохой номенклатуры. Мы подразумеваем под инграммой вот что: это момент боли и бессознательности, содержащийся в умственном образе-картинке, который все еще имеется у тела или у разума. Вот что такое инграмма.

    Друг рассказал вам что-то по секрету. Он сказал вам, что у него ужасные проблемы. Его должны были посадить в тюрьму, или его собирались застрелить, или с ним должно было случиться что-то еще, и он по секрету рассказал вам о своих ужасных неприятностях и ушел. И год спустя мы все еще не видим этого человека. Мы не знаем, чем закончилась эта история. Быть может, мы никогда больше не увидим его. Попал ли он в тюрьму? Выпустили ли его?

    Так вот, что серьезнее всего в этих инграммах? Сильно ли это связано с тем, насколько значительно было повреждено тело? Нет. Связано ли это с тем, как долго тело оставалось в бессознательном состоянии? Нет, нет.

    Очень часто мы бываем сильно разочарованы, когда кто-то рассказывает нам об ужасно драматичном событии такого рода, а потом появляется спустя три, четыре или пять месяцев и говорит: «О, все, утряслось». И он просто перестает рассказывать об этом. Он заставил нас поволноваться.

    Существуют еще два обстоятельства, превращающих инграмму в то серьезное явление, которое мы ищем и которое мы искореняем. Существуют еще два обстоятельства. Первое: экстериоризировался ли преклир во время инграммы? И второе: осталось ли это неизвестным для него?

    Вот так все происходит в жизни, а в художественном произведении все происходит иначе. Если бы вы, работая над художественным произведением, описывали события так, как они происходят в жизни, то вы написали бы половину первой главы, затем пропустили бы остаток этой главы, переключились на другую группу персонажей и начали новую главу. Но вы бы начали новую главу не с начала – действие в ней уже бы шло... к тому моменту, с которого вы начали бы эту главу, действие в ней уже шло бы в течение некоторого времени, и в ней было бы много различных факторов, которые в этой главе совсем не объясняются. Эта глава заканчивается знаком вопроса. Следующую главу мы просто оставляем пустой. Это потому, что может существовать намного больше «не знаю», чем «могу знать». Почему? Да потому, что существует такой элементарный факт: существует ровно вдвое больше «не знаю», чем «знаю». И тэтаны сидят и придумывают разные вещи, о которых они могли бы что-то знать, а затем они забывают то, что они должны о них знать, и это тоже начинает сильно сбивать с толку.

    Другими словами, что касается инграммы, которая является целью одитора, – с точки зрения одитора – то это будет момент боли и бессознательности, содержащий экстериоризацию из тела или из какой-то массы, и содержащий также аберрирующий фактор, который заключается в том, что эта инграмма не стирается (как кажется на первый взгляд), поскольку человек о ней не знает. Это очень важно.

    Так вот, одним из самых мощных процессов, действие которых основывается на этом «не знаю – знаю», является процесс, о котором вы, вероятно, никогда не слышали, но это интересный процесс; он связан с... это... просто прохождение проблем.

    Понимаете, если он не знает о существовании этой инграммы, то он никогда не смотрит на нее. А если он никогда не смотрит на нее, то он никогда ее не сотрет. Поэтому она продолжает существовать. Так, вот инграмма, которая является нашей целью, – вот она, прямо тут. Именно в ней, как обнаруживает одитор, находится преклир, и одитор начинает возиться с этой инграммой, и он обнаруживает...

    Понимаете, основной проблемой является «не знаю». И если вы добьетесь, чтобы человек начал думать над тем, что он собирается сделать с этой проблемой, если вы сможете добиться, чтобы он ощутил незнание в этой проблеме, которую он придумал, понимаете, он... «Можете ли вы представить, действительно ли это будет проблемой? Можете ли вы действительно начать представлять это?» Вам нужно попросить его, чтобы он делал это, потому что это вносит «не знаю» в проблему. И это очень хитрый момент, вы просто вводите состояние незнания в банк. Когда вы проходите проблемы, вы выводите состояние незнания из автоматического режима и делаете его селф-детерминированным усилием. (Я пошутил. Вы слышали об этом – о проблемах, – но, наверное, вы никогда не рассматривали их с этой точки зрения.)

    допустим, у преклира была стоматологическая операция. Пришел его отец и пнул его, пришла его мать и пнула его, зубной врач разозлился на него, а медсестра украла деньги у него из карманов. А после этого у него произошел нервный срыв. А затем пришли люди из налоговой службы и арестовали его, поскольку он не подал в срок налоговую декларацию. Знаете, что-то вроде этого.

    Так вот, есть еще один, несколько отличающийся фактор; это заинтересованность, любопытство. Вы просто говорите: «Что это? Что это? Что это? Что это? Что это?» Естественно, человек проявляет любопытство, любопытство, любопытство, просто... это просто равносильно целому ряду «не знаю», понимаете. Вы заставляете человека проходить незнание на уровне более низкой гармоники. Понимаете, все эти процессы находятся на одной и той же шкале. Ладно.

    И вы тут же говорите: «О боже мой, какая славная, какая аберрирующая инграмма». Так что вы проходите, проходите, проходите, проходите и проходите ее в одитинге, а ему не становится лучше, и он по-прежнему нервничает. И в конце концов вы начинаете вызывать у него довольно сильное расстройство. Почему? Вы отняли у него игру, в которую он может играть. Вот насколько это плохо.

    Мы ведем этого человека на улицу, и мы просим его посмотреть на другого человека и задаем ему вопрос: «Назовите мне что-то, что вы были бы не против не знать об этом человеке».

    Чуть раньше, однако, он споткнулся о блюдце, и это вышибло его из его головы. Он пребывал в бессознательном состоянии одну шестнадцатую секунды. Вот та инграмма, которую вы ищете. Понимаете, не то, что вы сочли бы каким-то особым страданием: вопрос в том, содержит ли инграмма все эти факторы? А факторы, разумеется, таковы: он не знает, что она существует, он экстериоризировался во время нее, она содержит боль, содержит бессознательность. В точности то, что вы ищите. Так вот, работайте с этим как с бэйсиком, а затем идите вверх, к большему страданию. И вы получите это большее страдание, поскольку в нем больше движения, чем ваш преклир способен, как правило, перенести.

    Он отвечает: «Я... я... я был бы не против не знать, как его зовут».

    Так вот, вы могли бы не подумав сказать, что человека в бессознательном состоянии не слишком-то заботит движение. «Движение – оно ничего не значит для человека без сознания». Нет, это не так. Человек в бессознательном состоянии очень хорошо осознает движение. И, следовательно, когда мы начинаем добавлять к этому инциденту движение, он становится все более и более серьезным. А когда мы добавляем к нему явления электрической природы – энергетические массы, риджи, инграммы, факсимиле – летающие вокруг, как карты, поднятые вихрем, – то наступают трудные времена.

    Неправильный ответ. Правильный ответ такой... человек одет в желтое пальто с розовым воротником или что-то в таком духе, и на нем оранжевая шляпа. И преклир говорит: «Я был бы не против не знать розовый воротник». Это должно быть что-то такое, что существует и что человек может не знать. Улавливаете идею?

    Не думайте, что это происходит редко. Это вовсе не редкость. Любой кейс, у которого имеются трудности, сидит прямо в середине такой инграммы. И этот кейс не будет разрешен и не будет получать никаких достижений, пока не будет устранен именно этот инцидент. Это ужасное обобщение, но боюсь, что это факт.

    Что ж, просто поразительно. Вы начинаете действовать таким образом, используя градиентную шкалу, время от времени задавая ему вопрос: «Посмотрите на то, что находится вокруг, и назовите мне что-то, что вы могли бы иметь». Это исправляет обладание преклира. Вы понимаете, что если все в большей или меньшей степени основано на незнании, то, когда вы начинаете проходить незнание в большом объеме, ваше обладание начинает снижаться. Оно не просто снижается – предметы начинают полностью исчезать.

    В кейсах будут происходить улучшения, дела у преклиров будут идти лучше, преклиры будут становиться добрее по отношению к людям, но все это будет происходить со скоростью воловьей повозки, понимаете? А вас интересуют скорости исключительно реактивных самолетов.

    Вы были бы очень плохим одитором, если бы вы стали делать то, что делает почти каждый одитор, когда такое происходит с ним впервые: розовый воротник исчезает и преклир говорит: «Он исчез».

    Работа с инцидентом вроде тех, что я только что описал, и даст такую скорость. Что ж, такого рода инцидент будет содержать следующие факторы: боль, бессознательность, человек не знал, что произошло в течение этого инцидента, инцидент содержал огромное количество явлений электрической природы, то есть инграмм, умственные образы-картинки носятся вокруг и так далее, и инцидент находится в рестимуляции.

    И вы спрашиваете: «Он... он исчез?» И преклир отвечает: «Да».

    Так вот, эта комбинация сразу же дает вам сервисное факсимиле – это старый термин: это то, с помощью чего человек получает сочувствие. Это причина, по которой он верит в те или иные невероятные вещи и так далее.

    А вы... «Что ж, что еще вы были бы не против не знать? Что ж, давайте возьмем эту женщину вон там в лиловом платье. Что вы были бы не против не знать о ней?» – понимаете?

    Так вот, боюсь, что устранение этой инграммы – это дело почти настолько же тяжелое, как сама инграмма. Я был бы счастлив дать вам легкий способ устранить ее, но успех ампутации инграммы зависит исключительно от сотрудничества преклира.

    Он отвечает:

    Так вот, составляющими человека являются тэтан, разум и тело. Вы можете заглянуть в свой учебник и ознакомиться с тем, из чего состоит тело, и... нет, вы можете заглянуть в «Анатомию» Грея и ознакомиться с тем, из чего состоит тело. Вы можете заглянуть в книгу по Саентологии, в старую книгу о Дианетике, и выяснить, на какие части подразделяется эта штука, называемая разумом, – но тэтан на части не делится. Так что, вот он, тэтан. И если вы не получите его содействия, то будете иметь дело лишь с машинами.

    • Ну, лиловое платье... она исчезла!

    Так вот, сам человек должен – в деталях – знать о том, что происходит, чтобы это принесло ему какую-то пользу. Кто-то приходит и говорит вам: «Ну, ты саентолог, ты экстериоризирован, почему бы тебе не прийти к моей пожилой тетушке Бесси и не привести ее в порядок? Почему бы тебе не прийти к Бесси и не привести ее в порядок?»

  • Вы хотите сказать, что она исчезла целиком? В чем дело? Она ведь все еще здесь, разве нет? Разве вы ее не видите?
  • И вы отвечаете: «Ну, я был бы счастлив привести Бесси в порядок, но только с одной оговоркой: единственный способ привести Бесси в порядок подразумевает сотрудничество самой Бесси».

    Одиторов это очень сильно расстраивало. Потому что не успеваете вы и глазом моргнуть, как люди, здания и – в значительно меньшей степени – одежда и орнамент начинают исчезать с бешеной скоростью. И если вы продолжаете проводить этот процесс, вы восстанавливаете в преклире способность просто не знать всю вселенную

    Если Бесси не получит данных, она не обретет хорошего здоровья. Так что, если вы хотите наточить свои лучи и ампутировать у Бесси инграммы, – что ж, прекрасно. Вероятнее всего, у вас ничего не получится, понимаете? Это не особо изменит состояние ее здоровья: состояние ее здоровья, по сути, зависит от того факта, что человек, в основе своей, является тэтаном. И, несомненно, Бесси в основе своей является тэтаном. Ну ладно.

    бумс. После этого он должен запостулировать, что он знает о ней, чтобы снова увидеть ее. Так вот, для вас она не исчезает, так что зачем беспокоиться вам?

    Когда мы рассматриваем эту проблему, мы обнаруживаем, что повседневная жизнь не аберрирует. Это очень примечательный факт, но она не аберрирует. Вы можете ронять книги на большие пальцы ног, выбивать головой ветровые стекла, вы можете нападать на полицейских, вы можете делать все, что угодно, в этих обычных, повседневных играх жизни, и при этом не получать того количества аберрации, о котором стоило бы беспокоиться. Правда, это факт.

    Вероятно, классическая ошибка здесь состояла в том, что этот процесс проводился как субъективный. Это вовсе не является хорошим субъективным процессом, это очень плохой субъективный процесс. Он просто пожирает вещи с бешеной скоростью. Но один преклир проходил его как субъективный процесс и сказал: «Ха! Подумать только! Я сделал это. Данное, которое я... я... я даже не могу вам о нем сейчас сказать. Оно исчезло!» И одитор услужливо сказал преклиру, что это было за данное. Мне очень не хотелось бы говорить вам, кто был этим одитором и кто был этим преклиром. Ну, как бы там ни было... Это было дико. Это стало причиной огромного расстройства. И на протяжении двенадцати сессий процессы незнания не давали результатов в работе с этим преклиром. Он был очень расстроен.

    Следовательно, когда люди постоянно испытывают прекрасную печаль, оттого что жизнь так сильно аберрирует, – в основе этого должна лежать одна из этих инграмм, которые являются нашей целью, поскольку она скапливает вокруг себя ассоциативный материал, который затем сам становится аберрирующим. Это локи. И когда эти локи начинают ассоциироваться с одной из этих инграмм, они действительно становятся очень аберрирующими. В результате человек начинает чувствовать, что жизнь невыносима и что жить невозможно.

    Его нужно было вывести на улицу и провести ему процесс незнания как упражнение, которое выполняется вне здания, именно так он и должен проводиться. Он должен проводиться вне помещения на предметах, и он должен сопровождаться чем-то вроде основной команды из «Трио»: «Посмотрите вокруг и назовите что-то, что вы могли бы иметь». И вы обнаружите, что это вполне работоспособный процесс.

    Мы согласны с тем, что в течение того периода, когда он получал одну из этих инграмм, которые являются нашей целью, он не жил своей жизнью. В течение этого периода жить своей жизнью было невозможно. Позже он мог взять саму эту инграмму и играть с ней в игру – после того, как инцидент произошел. Но несомненно то, что для того, чтобы возникло состояние, в котором накапливаются локи, требовался инцидент такого масштаба.

    Что ж, поначалу его работоспособность является автоматической, но постепенно этот автоматизм оказывается под контролем. Но включается очень много специфических визуальных явлений, очень много. И вот одно из основных среди них: оно заключается в том, что ваш преклир может узнать кое-что об этой вселенной, и есть кое-что, что можно узнать об этой вселенной.

    Следовательно, в основе самого этого состояния (чтобы что-нибудь могло накапливаться) должно лежать хорошее, плотное – и я действительно имею в виду плотное – основание, содержащее в себе много остановок, много движения, много боли, много неизвестности. Кстати, у человека настолько отсутствует знание о том, что произошло в таком инциденте, что он, как правило, даже не знает, что инцидент имел место.

    Дело обстоит так, что эта вселенная не состоит из множества хорошо освещенных объектов. Эта вселенная состоит из огромного количества пространства, в котором по большей части очень, очень мало света, а то и вообще его нет. Это черная вселенная. И, кстати, это вызывает ужас, когда вы только начинаете проходить это с преклиром. Вы проходите «Плотные объекты» таким образом: вы выключаете свет, задергиваете шторы, затемняете комнату и говорите: «Хорошо. Сделайте стену перед собой плотной».

    Он может даже рассказать вам об этом то, что лежит на поверхности. Он может сказать: «Что ж, да, это верно, я помню. Да, я очень хорошо помню это. Однажды я зацепился рукой за крыло самолета, когда я направлялся к его носу. Да, я отчетливо помню это».

    Он не видит ее. Как он может сделать ее плотной? Глупо заставлять его делать это. Чтобы сделать что-то плотным, он должен это видеть. Вы продолжаете процесс. Вы говорите ему: «Что-то справа от вас... эта стена справа от вас: сделайте ее плотной. Хорошо. Стена позади вас: сделайте ее более плотной. Хорошо. Стена слева от вас: сделайте ее более плотной. Хорошо. Теперь потолок: сделайте его более плотным. Хорошо. Теперь пол: сделайте его более плотным. Хорошо».

    В конце концов выясняется, что после того, как его рука зацепилась за крыло, ее вместе с воздухом засосало в пропеллер. Он бился с пропеллером двадцать минут, пока кто-то не выключил мотор и не вытащил человека из пропеллера. Он экстериоризировался, отправился в область между жизнями, ему сказали: «Что ты здесь делаешь?» Там ему дали инграмму, как следует врезали и сказали возвращаться на Землю. Он подобрал свое тело, которое находилось за тридцать километров от места происшествия в каком-то незнакомом госпитале, где прежде чем начать его лечить, на него два дня не обращали внимания.

    И внезапно ваш преклир говорит: «Дзз-зз-зз-зз-ззз. Мне это совсем не нравится.

    Вот так все начинается. Это очень забавно. В поле зрения появляются все новые и новые части инцидента.

    Я могу без этого обойтись».

    Это как если бы у вас была железная дорога, на которой имелась бы кольцевая боковая ветка. Так что поезд, на самом деле... и мысль преклира... движется по этой дороге, и вместо того, чтобы двигаться прямо по основному пути (как, на первый взгляд, и происходит), она съезжает на это кольцевое ответвление, едет по джунглям, по горам и по долам, жжет дрова, заправляется водой, останавливается из-за разрушенных путей и так далее, проходит полный круг, несколько раз сходит с рельсов и, наконец, на маленькой ручной дрезине, вся в лохмотьях, мысль снова оказывается на главном пути и продолжает свое путешествие. Вот что такая инграмма обычно делает с мыслью. Это поразительно.

    А вы говорите: «Хорошо. Продолжайте делать это. Стена, которая находится перед вами».

    Мысль, кстати, самый краткий путь через все победные вэйлансы к настоящему времени.

    И он отвечает: «Но мне становится страшно». Сначала он, возможно, будет испытывать только апатию. Он поднимается по эмоциональной шкале. Но он проходит истину. Это истина. Стены действительно черны. Потолок действительно черный.

    Так вот, что вы делаете с этим? Вы его экстериоризируете. А как вам сделать это (ведь он знает, что экстериоризация болезненна)? Разумеется, для этого нужно дать ему возможность интериоризироваться. Вот и все. Вы экстериоризируете его, давая ему возможность интериоризироваться, и он выходит их этих инграмм.

    Кто-то выходит из своего тела, смотрит на него и говорит: «Это просто черная масса», и он абсолютно прав. Это действительно черная масса. А что же еще? Ведь пока на тело не упадет свет и оно не отразит что-то, оно черное. Ему вовсе не присуща способность испускать свет.

    Так вот, эта тема неразрывно связана с такими вещами, как обладание, контроль и с другими факторами. Но самое главное, она неразрывно связана с вакуумом. Вы обычно обнаруживаете, что преклир застрял в вакууме, – это обычное дело.

    Тэтан может подойти к какому-то предмету и сыграть в светлячка – знаете, засветиться, – и он увидит этот предмет. Но эта вселенная устроена таким образом, что когда не светит солнце, когда электрические лампочки или какие-то другие средства не используются для того, чтобы предметы отражали свет, все предметы черны.

    Так вот, возможно, вакуум возник просто-напросто из-за третьего рельса, по которому идет ток напряжением в несколько тысяч вольт – что-то незначительное. В прошлой жизни преклира просто казнили на электрическом стуле за убийство, и после этого у него постоянные проблемы в этой жизни. Это, кстати, довольно серьезная инграмма, но не слишком аберрирующая. Но она заставляет человека чувствовать, что он должен кого-то убить. Я, кстати, проходил такие инграммы. Я действительно находил людей, и устанавливал дату и время казни, где они были казнены и за что. После того, как я одитировал преклира, я отыскивал данные, и, разумеется, оказывалось, что преклир был казнен на электрическом стуле. У этого общества возникает слишком сильная склонность использовать электричество. Чем больше оно заставляет людей испытывать электрические удары, тем больше у него будет неприятностей.

    Таким образом, человек покупается на эту идею о том, что должен быть свет. Почему он должен покупаться на эту идею? Почему люди слепнут? Они слепнут потому, что начинают избегать света.

    Так вот, из чего бы эта инграмма ни состояла, она будет серьезной, если в ней содержится что-то вроде сверххолодного вакуума или сильного электрического заряда, который устраивает беспорядок в явлениях электрической природы, находящихся в банке. И вы можете благодарить звезды, когда оказывается, что у вашего преклира был лишь несильный удар, сопровождаемый экстериоризацией, бессознательностью, болью и перемешиванием кучи факсимиле. Преклиры выходят из таких инцидентов довольно легко. Пятнадцать-двадцать часов – и они почти начисто выходят из инцидента.

    Вот самый грязный трюк, какой вы только можете проделать с тэтаном: вы начинаете облучать его энергией, в которой много света, до тех пор, пока он не начнет избегать света и не ослепнет. Вот и все. Почему он слепнет? А потому, что если у него есть неприязнь к свету, то нет ничего, с помощью чего он мог бы что-то видеть. Вот насколько это просто. Это одна из тех простых до идиотизма вещей, и она настолько идиотская и настолько простая, что на Земле сегодня нет практически ни одного тэтана, который это бы знал. Это именно такой уровень знания, настолько фундаментальный.

    А теперь давайте возьмем сверххолодный вакуум, в который вливается весь банк в тот момент, когда этот вакуум возникает. Разве это не великолепно? Весь инграммный банк, все его локи и умственные образы-картинки за несколько секунд вливаются в какой-то физический объект. Другими словами, это был вакуум. Вы можете создать вакуум, просто создав что-то сверххолодное, обладающее бесконечной емкостью и нулевым электрическим сопротивлением. В любой момент, когда вам захочется создать такое состояние, вы можете получить такой вакуум.

    Все объекты черны, планеты черны, и солнца тоже черны – сразу под поверхностью. Вы не представляете себе, что сразу под бурным огнем, под ядерной реакцией, солнце является черным и никаким иным, оно несомненно... внутри него нет света. Я не знаю, насколько глубоко свет проникает в предметы, никто никогда этого не измерял. Об этом пишут в книгах, но никто никогда этого не измерял. Но это что-то порядка милли-милли-миллиметров. Свет падает на предмет и отражается назад, и вы все время смотрите на отражение... отражение, отражение. Теперь вы начинаете возражать против отражения.

    Бывает весьма забавно взять преклира, который находится в таком вакууме, и пройти это до полного сглаживания, не улаживая при этом движения, содержащегося там. Это очень забавно. Все инграммы в этом вакууме активизируются. Следовательно, вам необходимо работать с этим состоянием так... вам необходимо работать с ним... это забавно: преклир поднимается и спускается, выходит на улицу и ложится на тротуар, крутится туда-сюда и так далее.

    Вас когда-нибудь раздражал солнечный свет, блеснувший в окне проезжающего мимо автомобиля? Что ж, это только один маленький шаг на пути к слепоте. Вам не понравился свет. В этот момент вы сказали: «Мне не нравится этот свет». Поблизости сверкает молния, и неважно, имеет ли к этому Бог какое-то отношение или нет. По несомненно, что после этого ваше зрение было не в идеальном порядке. После этого ваше зрение стало немного хуже, потому что все склонно... оказываться на цепи этой молнии.

    Почему? Годами он использовал этот вакуум как главную точку покоя: это тихая точка, окруженная движением. Поэтому, увидев слишком интенсивное движение, он знает, куда ему отправиться – в тихое место, где не было никакого движения. Вы следите за мыслью?

    Почему преобладающим признаком ваших факсимиле является то, что в них присутствует свет? Почему они все светлые? Что ж, это потому, что они представляют собой изображения поверхностей различных вещей. И у вас на этой планете столько же (если не больше) факсимиле, в которых нет света, как и тех, что содержат свет. Вот настолько это просто.

    Так что методы, с помощью которых справляются с таким состоянием, должны привести инцидент в состояние игр, справиться с движением в нем и дать преклиру другие места, где он мог бы останавливаться. И если вы все это сделаете, вы обнаружите, что этот вакуум довольно легко рассыплется на части. Всего лишь за пятьдесят часов вы сможете добиться того, чтобы некоторые из таких вакуумов рассыпались на части. Но когда вакуум рассыпался, он рассыпался. Вот и все.

    Так вот, возьмите вакуум... совершенно неожиданно – бабах! – весь этот яркий свет вливается в какой-то сверххолодный предмет прямо перед лицом человека, что-то вроде этого – бамс. Он говорит: «Мне это не нравится». И он сам создает некоторое количество черноты для того, чтобы закрыть весь этот свет, а потом удивляется, что случилось с его восприятием видео. Необходимым условием для восприятия видео является способность переносить черноту. И в той же мере необходимым условием является способность переносить фотоны или свет любого типа в виде текучей среды и частиц.

    Так вот, эти вакуумы становятся более славными, когда вакуум, существующий в одной точке на траке, привлекает к себе, как факсимиле, многочисленные другие вакуумы с других областей трака. Тут дело становится немного более запутанным.

    Я не буду сходу называть вам самый лучший, самый совершенный в мире способ исправить все это, но когда вы знаете, как что-то устроено, довольно легко принять на вооружение процессы, которые приводят все это в порядок.

    Если вы хотите знать, с каким из них вам работать, то, ради бога, работайте с вакуумом, существующим в настоящем времени, иными словами, с вакуумом в текущей жизни. Не заходите слишком далеко на полный трак. Попытайтесь выяснить, что именно сгруппировало все в этой жизни, потому что эта инграмма является общей для тэтана и для тела.

    Неприязнь к яркому свету и неприязнь к темноте в равной степени разрушительны для зрения. Время от времени вы встречаете преклиров с черным видео- риколом. У меня был преклир с черным видео, у которого было очень острое обоняние и который мог ощущать запах инграмм. Это так. Он мог почувствовать их запах. Но он не мог получить видео, присутствующее в этих инграммах. Ладно. Неприязнь того или иного рода зависает таким образом на траке. Вы будете сталкиваться с преклирами, постоянно ощущающими ужасно неприятный запах. Вы будете сталкиваться с преклирами, которые непрерывно слышат звук.

    Инграммный опыт на самом деле должен быть общим для тэтана и для тела или для тэтана и для планеты или чего-то в этом роде, чтобы человек был пойман этим в ловушку. Другими словами, у него должен быть общий опыт – это должно случиться с ними обоими.

    Звук в этой вселенной тоже представляет собой очень интересное явление, поскольку для его существования необходим воздух. И за пределами земной атмосферы нет никакого звука, кроме как в электронных вспышках. Если бы кто-то поблизости от вас взорвал электронный заряд и волны от этого взрыва достигли бы вас, эти волны несли бы с собой звук, независимо от того, был ли там какой-нибудь звук или нет. Так что звук у человека, по сути, ассоциируется со светом, и это не является такой уж редкостью, когда они перепутаны и он видит звуки и слышит свет, поскольку, когда человек впервые столкнулся со звуком и светом, он столкнулся с ними одновременно.

    И это, следовательно, становится более или менее легкой задачей, если вы знаете, что вы делаете. Так вот, вероятно, есть сотни способов сделать это. Самые надежные из известных нам в настоящее время заключаются в том, чтобы тем или иным способом установить, где это случилось на траке. Вы просто проходите процесс «Вспомните состояние “не могу иметь”». И, между прочим, эта штука выскочит, она окажется в поле зрения. Мы называем это «состояние “не могу иметь” на траке». И в конечном итоге преклир окажется в вакууме. Это самый простой механизм, пусть даже и самый грубый. Он не особо хорош, зато это легко сделать. А затем попросите его взять момент после этого инцидента – и сделать его плотным. И момент до инцидента

    Так вот, если принять во внимание, что это будет отсутствием следствия в отношении тэтана... все следствия будут иметь место где-то там, все следствия создаются в отношении чего-то другого... вы, разумеется, проводите эти процессы так, что он создает следствие в отношении различных вещей и предметов. И вы обнаруживаете, что когда он делает это, то весьма вероятно, что его комплексы вины и много другой белиберды могут уйти из кейса. Это объективный способ использования данного процесса. Просите его делать предметы черными. Просите его сопротивляться свету. Просите его не допускать свет к определенным предметам и так далее, и вы получите многие из явлений, характерных для процесса по незнанию. С пренаталами так трудно что-либо сделать (и это интересно) потому, что в них нет видео- рикола.

    – и сделать его плотным. Это факсимиле, понимаете. Момент после – сделать его плотным, момент до – сделать его плотным. Затем, разумеется, вам нужны проблемы, сравнимые по величине, и вам нужно пройти их в отношении этого инцидента. И «Придумайте игру, сравнимую по величине». И в дополнение к этому вам нужно время от времени исправлять его обладание, возможно, с помощью таких вещей, как «Трио». И, несомненно, делая это, вы, как правило, будете вытаскивать его из инцидента.

    Для многих людей видеть – значит знать. Если они не видят, они не знают. И это очень глупо, поскольку многие представители животного царства узнают что-либо исключительно с помощью обоняния, с помощью слуха, и есть даже такие, которые узнают все только с помощью вибрации, возникающей при контакте того или иного рода.

    Но не думайте, что сделать это нетрудно, это трудно. Тут нужно как следует потрудиться. Ваш преклир должен находиться под хорошим контролем, из чего следует, что вам придется долго проводить НИО, чтобы привести его в состояние, в котором он будет находиться под контролем.

    Если бы вы сказали: «Человек узнает о существовании какого-то удаленного объекта с помощью движения», то вы бы нашли общий знаменатель всех этих разновидностей восприятия. Общим знаменателем всех восприятий является движение. Когда человек не выносит движения, он в значительной степени неспособен к восприятию.

    Но как только вы справитесь с этим, экстериоризации можно добиться с легкостью, а после этого вы можете проводить все упражнения, приведенные в книге «Создание человеческих способностей». Все эти различные упражнения по экстериоризации – вы можете проводить их все. Вы можете делать различные другие вещи. Вы можете одитировать и одитировать его с помощью стандартных процессов, и он будет экстериоризироваться все лучше, лучше и лучше.

    И давайте посмотрим на точку покоя, вокруг которой с обеих сторон присутствует движение, – картинка какого-то преклира, который сидит слишком неподвижно. Наверняка что-то слишком сильно двигалось рядом с ним и он попытался подать пример – почти все аберрации возникают из-за того, что кто-то подает пример. Преклир подает пример неподвижности, надеясь, что тот, кто движется, воспроизведет его и будет сидеть неподвижно. Он пытается добиться подражания, понимаете.

    Но ваша первая цель по экстериоризации достигается тогда, когда вы справляетесь с одной из этих инграмм, которые являются нашей целью. И именно из-за них люди не могут выйти из своей головы, когда вы их просите об этом. И, найдя решение для этой проблемы, я очень счастлив, что могу дать это решение вам.

    Таким образом, чем больше... если человек испытывает неприязнь к детям, то чем больше дети будут бегать по дому и чем больше они будут создавать суматохи, тем неподвижнее будет сидеть человек, понимаете, пока он не превратится почти что в бревно и с ним невозможно будет что-либо сделать. Он пытается остановить этих детей.

    Вы обнаружите, что многие учителя пребывают в очень интересном состоянии. Они отключили свои восприятия, они полуслепы и так далее... рядом с ними происходит все это движение. Что ж, они не считают, что было бы правильно остановить значительную часть этого движения. Они знают, что они должны быть добры к детям, но они, в сущности, страдают, возможно, от колоссальной неспособности переносить такое движение, и, когда присутствуют оба этих фактора, им приходится ужасно трудно.

    У нас однажды был один парень со слуховым аппаратом, он был учителем и, как правило, следил за комнатой для самостоятельных занятий в большой средней школе. И у него был слуховой аппарат, и громкость этого слухового аппарата почти каждую неделю приходилось увеличивать. И мы избавили его от необходимости пользоваться этим слуховым аппаратом, просто обнаружив один-единственный фактор... ничего другого для этого кейса не делалось, ему просто провели немного прямого провода и двустороннего общения. Помимо того, что он следил за комнатой для самостоятельных занятий, он был еще и тренером футбольной команды, и, как следствие, он не хотел, чтобы игроки его команды – когда они находились в комнате для самостоятельных занятий – слишком сильно расстраивались из-за его действий, поэтому он пытался добиться от них спокойного поведения, но при этом не бранить их по-настоящему и не делать ничего подобного, и он просто взял и выключил звук. Если бы он не слышал их, то у него, разумеется, не было бы оснований возражать против того, что они делали, так что он взял и хорошенько оглох. Но вы бы обнаружили, что это, в сущности, неспособность переносить движение.

    Если вы хотите временно включить у кого-нибудь ощущение безумия, просто синтезируйте его, смокапьте его. Вам не нужно скармливать этому человеку ЛСД или другие нелепые снадобья. Вам нужно просто-напросто добиться, чтобы они получили идею о том, что они должны до чего-то дотянуться, но не могут до этого дотянуться. Вы понимаете, если вы попросите их получить эту идею, это будет точка остановки... или идею о том, что они должны отдалиться от чего-то, но не могут отдалиться. Просто попросите их синтезировать это и получить усилие, направленное на то, чтобы отдалиться, и при этом получать ощущение, что они не должны отдаляться, и они ощутят то, что называется радостью безумия. Это ощущение на самом деле можно включить таким вот искусственным образом, а затем оно проходит, и на этом все кончается. Оно не причиняет никакого вреда. Тэтан должен быть способен делать все – даже сходить с ума и возвращаться в здравый рассудок. Хорошо.

    Другое действие является терапевтическим (это просто упражнение). Вы обнаруживаете какого-нибудь человека, который драматизирует душевное здоровье (и это имеет самое прямое отношение к вам, одиторам... самое прямое), у него не слишком хорошо с восприятиями, и он не очень хочет проходить процесс! У него возникает ощущение лихорадочности. Что ж, это просто движение. Он просто начинает... если вы вытащите его из точки покоя и затолкнете в движение, он начнет лихорадочно метаться.

    Но есть одна особая разновидность этого, о которой вам следует знать, и эта особая разновидность интересна... она очень, очень интересна. Это сумасшествие, его движение.

    Так вот, сумасшествие, по всей видимости, является какой-то разновидностью очень хитрого импланта на траке. Это электронный инцидент, он не очень важен, но это нечто особое. Понимаете, сумасшествие – это не градиентная шкала, согласно которой «Когда я буду совершенно неспособным, я стану сумасшедшим». Это не так.

    [Примечание: запись внезапно обрывается.]